SibAkademSoft

Может ли Новосибирск существенно поправить свое экономическое положение за счет развития софтверного бизнеса? Этот вопрос мы начали рассматривать на предыдущем заседании "Дискуссионного клуба", посвященном прошедшему в Академгородке региональному форуму "Сибирская индустрия информационных систем". Сегодня дискуссию продолжают лидеры некоммерческого партнерства "Сибакадемсофт", представители Центра финансовых технологий и Центра стратегических разработок "Сибирь".

-Говорится, что софтверный бизнес может стать одним из заметных элементов современной экономики России в целом и города Новосибирска в частности. Хотелось бы уяснить, на чем основаны эти амбиции. Каков примерный объем этого бизнеса в Новосибирске? Какое место он сейчас занимает в нашей стране, а страна – в мире?

-В мировом производстве софтвера доля России сейчас составляет не более одного процента. О чем говорить, если все российские вузы выпускают от силы несколько тысяч программистов в год, а Индия, например, готовит их сотни тысяч. Только за счет лучшего качества образования мы еще как-то конкурируем. Считается, что Новосибирск по объему софтверного бизнеса занимает третье место в стране после Москвы и Санкт-Петербурга, но серьезного экономического анализа, насколько я знаю, еще никто не предпринимал. Можно только косвенно прикинуть, какую роль играет наша отрасль в экономике Новосибирска. Допустим, десять тысяч занятых в ней специалистов получают в виде зарплаты минимум по 500 долларов в месяц – это на всех почти два миллиарда рублей в год. Большая часть этих денег тратится здесь же на личное потребление, то есть вкладывается в развитие жилищного строительства, торговли, сферы услуг. Это уже сотни тысяч рабочих мест с приличной по российским меркам зарплатой.

- Софтверный бизнес хорошо бы перенести в Китай… Кроме шуток – там созданы такие условия для всей инновационной сферы, что ее бурный рост просто неизбежен. Налог на прибыль всего 2 процента, дешевые кредиты, таможенные льготы при покупке оборудования. Все это, естественно, под строгим государственным контролем. Против таких законов и их неукоснительного соблюдения и у нас бы никто не возражал.

-Хотели ведь создать льготы именно для малого бизнеса, боялись, что крупные компании специально начнут дробиться, чтобы платить налоги по упрощенной схеме. Хотя с точки зрения государственных интересов выгоднее получать пусть небольшой процент, но зато с крупных сумм. Кстати, какой социальный налог был бы для вас приемлемым?

-Мне кажется, что правильнее было бы вообще переложить этот налог с работодателя на работника, как это сделано во многих странах. Но мы так много внимания уделили вопросу налогов, словно действительно можем что-то изменить. В реальности-то есть новосибирский Технопарк, который не может получить даже тех ничтожных местных льгот, которые были прописаны при его создании. Боюсь, то же самое повторится и с Технополисом на базе Академгородка, и с обсуждаемым сейчас Софтпарком.

- Этот вопрос уж точно можно решить на местном уровне. Например, Технопарк совсем не обязательно привязывать к какому-то конкретному зданию или району. Зарегистрируйся в Технопарке, как в учреждении – и получай льготы там, где ты квартируешь. А идею новосибирского Софтпарка нужно хорошо проработать и вынести на федеральный уровень, причем сразу во все возможно заинтересованные инстанции. Говорят же, что "спасение утопающих дело рук самих утопающих". И это должен быть не только перечень жалоб и просьб, но и бизнес-план настоящий: "при таких-то льготах и уступках государство может рассчитывать на такой-то прирост софтверного бизнеса и объема налоговых поступлений".

Сначала о том, почему вдруг я, чиновник, берусь рассуждать о проблемах развития информационных технологий.В 1969-ом я году закончил Томский госуниверситет по специальности «прикладная математика». Мы слово «информатика» не знали в то время. Когда я поступал в университет, еще компьютеров почти никто не видел, мне только старший брат рассказывал, что есть такая «электронная вычислительная цифровая машина». Но уже была целенаправленная государственная политика по подготовке таких специалистов. У нас на факультете стипендия была заметно больше, чем на других. Процентов 70 студентов были золотыми и серебряными медалистами. Это уже отбор. А потом, когда мы были на старших курсах, лучших студентов-математиков со всей Сибири пригласили доучиваться в Новосибирский университет. Так я попал в научную школу будущего академика Н.Н. Яненко. И вот с тех пор я 32 года просидел за компьютером. Мы решали конкретные прикладные задачи. Докторскую диссертацию я защитил по физике, но с помощью компьютера.

Секрет успеха был в четкой организации работы. Я получал на компьютере результат, далее его передавали в отраслевое КБ, где делали натурные эксперименты. Если у них что-то не получалось, обращались ко мне, и мы вместе «доводили» изделие. Потом оно шло в серию. То есть четко работала цепочка «наука – конструкторы – производство». В 1990 году наш коллектив получил последнюю в истории страны Госпремию Совета министров СССР.

Есть и второе личное обстоятельство, позволяющее рассуждать о предмете. Я много лет читаю в Новосибирском техническом университете два курса на факультете Прикладной математики и информатики. Первый курс лекций – «Концепция современного естествознания» – не философский, а через математические модели и технологии. Второй – «математические модели в экологии».

Кроме того, я сегодня в Новосибирской области как чиновник отвечаю за технологии, в том числе и информационные. В частности, в системе образования. Сейчас чуть ли не во всех бумагах, идущих из Министерства образования, упоминаются информационные технологии. С одной стороны, это замечательно. Но ведь кроме информационных технологий существуют еще десятки других педагогических методик, и не надо думать, что достаточно поставить на каждую парту компьютер, и все проблемы образования будут решены. Я категорически «за» развитие информационных технологий, но делать это надо с осторожностью. Ведь никто не изучал обратное влияние компьютера на подрастающее поколение. Люди перестают самостоятельно думать. Лично я запрещаю своим студентам и аспирантам садиться за компьютер до того, как они в уме полностью смоделировали процесс. А то диктуешь задачу, а студенты сразу же, не дослушав, начинают кнопки нажимать. Ты подумай, оцени задачу – устойчивость, сходимость - а потом принимайся за решение. Может, задачу и решать не надо, или надо переформулировать. Это серьезная аналитическая работа.

У компьютера, в моем представлении, есть две главные функции – добыча знаний и производство знаний. Главное – производство. В 70х годах мне довелось преподавать в ФМШ основы программирования. Сутью этого курса было именно производство знаний, самостоятельное написание программ. Но попутно ребята учились пользоваться базами данных, то есть добывать знания.

Теперь о развитии ИТ-бизнеса. Мы любим хвастаться, что около 50 выпускников НГУ сейчас работают в США в компании Майкрософт. Но вот представителей Индии там 5 тысяч. И почти каждый старается лоббировать интересы своей страны, искать заказы для индийских софтверных компаний. Вот секрет успехов Индии, плюс, конечно, государственная поддержка этого бизнеса.

Возвращаясь сюда. По моей оценке в Новосибирской области сейчас около 2х тысяч программистов. Около тысячи работают в Академгородке. В крупнейшей фирме Новософт – приблизительно 400 человек, но другие компании небольшие, по 20-30 человек или вообще по 5-10. Посчитать эти фирмы нелегко, потому что многие себя не афишируют. Это просто удается делать, потому что ведь кроме компьютера и собственной головы программисту ничего не надо. Большинство работают по схеме аутсорсинга – на заказ. Это прибыльно. У меня сейчас два очень способных аспиранта бросили науку, ушли в софт и там получают больше, чем замглавы администрации. Экономика области не потеряла – наука потеряла.

Но аутсорсинг – довольно скучное занятие. Ты делаешь на заказ какой-то блок, а весь продукт тебе неизвестен и, разумеется, ни в какой степени он тебе не принадлежит.Многие ИТ-фирмы зарегистрированы где-то в оффшорных зонах. Можно понять владельцев, потому что практически все их производственные затраты – это зарплата персонала, а с нее-то идут самые большие налоги. Были призывы разоблачать, закрывать эти предприятия, но мы пошли по другому пути – по пути партнерства. Была создана некоммерческая организация «Сибакадемсофт». Это сами фирмы, администрация Новосибирской области, СО РАН, Технопарк «Новосибирск». Ведется, например, серьезная работа по созданию необходимой для программистов инфраструктуры, строительству жилья. Хотя принципиальный вопрос, связанный с налоговыми льготами, пока не решается.

Области и городу, естественно, выгодно, чтобы программный продукт здесь, на месте оставался. И многие фирмы успешно работают, например, с финансовыми технологиями. Но вообще-то внутренний российский рынок ИТ-продукции развивается плохо по одной простой причине – программы воруют. Это скверно, здесь необходимо власть употребить, что и делается в какой-то мере в последнее время.

Еще один момент. Есть так называемые галс-технологии. С помощью этих технологий сопровождается весь процесс – от сырья, которое поступает на предприятие, до утилизации продукции, когда закончится срок ее эксплуатации. Но российские предприятия не проявляют большого интереса к таким новинкам. Почему? Потому что почти все ведут двойную бухгалтерию, уклоняясь от налогов, и в прозрачности своих операций не заинтересованы.А вот почему мало применяются компьютерные модели при подготовке управленческих решений на разных уровнях, я не могу понять. Не так сложно на модели посмотреть, какими могут быть экономические последствия тех или иных законодательных инициатив.

Любой грамотный экономист знает книгу Форрестера «Мировая динамика». Он взял всего пять основных параметров и прикинул, как будет жить мировое сообщество в ближайшие сто лет. Модель тривиальная с точки зрения математика, но с ней уже можно работать - изменять параметры и смотреть, что получается.Беда в том, что специалисты, способные делать такие модели, поголовно ушли в бизнес. Недавно я, как администратор, попытался инициировать создание экономической модели для одного из районов области, но мы не нашли исполнителей.

Более-менее развиваются у нас так называемые ГИС-технологии, которыми активно занимается Новосибирская геодезическая академия. Такая электронная карта была создана с поддержкой областной администрации для регионального подразделения МЧС и для нескольких сельских предприятий. Там масса всевозможных параметров и сведений, необходимых для принятия управленческих решений. Но хочется большего – чтобы система могла ответить, что будет с предприятием при таких-то ценах на бензин, при таких-то погодных условиях, при определенном качестве почвы.

Скоро состоится презентация новой программы, связанной с Центром по обработке космической информации, расположенным под Академгородком. В последние годы это учреждение оказалось почти заброшенным. Недавно обладминистрация выделила деньги, Центр переоснастили новым оборудованием, и теперь он будет снабжать бесплатной информацией наше сельское хозяйство, лесников, МЧС и так далее. Допустим, Центр зафиксировал лесной пожар и мгновенно сообщает лесникам. И вот тут бы опять нужна модель, позволяющая спрогнозировать, как может развиваться эта чрезвычайная ситуация при определенных параметрах. Для паводков есть такая математическая модель, созданная в Институте геологии СО РАН для Новосибирского водохранилища. Эту систему мы сейчас пытаемся развивать на весь регион.

Вообще, чем силен Новосибирск по сравнению с другими регионами? У нас мощная наука. Хороших специалистов по компьютерному моделированию на всю страну не более сотни, а у нас - человек 15, не меньше. К примеру, весь мир наблюдал затопление станции «Мир», но никто не знает, что задолго до этого весь процесс был в деталях смоделирован в Академгородке, в Институте теоретической и прикладной механики. В полной трехмерной постановке расчеты провели, чтобы правильно ориентировать станцию. В эксперименте так не сделаешь.

Моя собственная последняя работа была связана с экологией космоса, как раз для «Красной звезды» я делал. В космосе болтается масса спутников с ядерными установками на борту. И они должны сотни лет там находится, чтобы топливо распалось. Возможны разные чрезвычайные ситуации – вот их вероятность мы и рассчитывали. Тоже эксперимент такой не поставишь.Это близкие мне как ученому технические задачи, но теперь, как администратору, мне бы очень хотелось получить модели развития социально-экономических ситуаций. Есть экспертные оценки, но необходимо использовать информационные технологии, тем более, что у нас все есть для этого.Правда, есть такая тонкость – чтобы получить достоверный результат, нужны достоверные начальные данные. А со статистикой у нас всегда была проблема, которая теперь только усугубилась.

Теперь образование. Что пугает сегодня? Очень многие увлекаются так называемым дистанционным образованием, считают, что достаточно посадить ученика или студента за компьютер, и дело пойдет. Но вот я как профессор ни одной лекции два раза одинаково не читаю – это зависит и от настроя аудитории, и от собственного состояния. А сколько еще вопросов задается после лекции. Никакой программе их не задашь.

Недавно я побывал в Томске и увидел, как «Юкос» оснастил там Технический университет. Во время потоковой лекции профессор может задать вопрос по теме, и тут же видит на экране, как отвечает каждый студент. Вот перспективное применение информационных технологий – для обратной связи с аудиторией.У нас в Новосибирске неплохо оснащен Университет путей сообщения, некоторые другие вузы. Филиал частного Московского гуманитарного университета вообще работает, в основном, дистанционно, у них даже есть свои спутники.

Дистанционное образование актуально для районов области. Если молодой человек приезжает учиться в город, обратно на село его уже не вернешь. Даже те не едут домой, кто учился за счет бюджета по целевым направлениям. А в райцентрах не так трудно оснастить учебные места и готовить специалистов на месте.

Хочу еще отметить, что софтверный бизнес Новосибирска начинает все больше участвовать в образовательном процессе. В разных формах – «Новософт», к примеру, оплачивает подготовку программистов в Новосибирском университете, а «Софтлаб», который успешно разрабатывает сложные компьютерные игры, согласился сделать имитационные программы для некоторых специальных учебных заведений – например, для речного училища.Дело областной администрации – поддерживать такие начинания.

Честно говоря, я ожидал большего. Собравшееся на форум IT-сообщество пока не производит впечатления серьезной экономической силы, а уж тем более индустрии. Где могучие фирмы с миллионными оборотами, о которых ходят легенды? Надо еще понять, имеются ли реальные основания, чтобы Новосибирску делать ставку на эту отрасль экономики. Скажем, кто-то в городе шьет неплохую одежду, но ведь нет амбиций провозгласить Новосибирск центром мировой моды.

С другой стороны, на что еще, кроме интеллектуальной продукции, можно надеяться, если мало природных ресурсов, а климатические и географические факторы играют против нас? Потенциал для развития софтверной отрасли, видимо, имеется – есть система подготовки кадров, есть разнообразные направления бизнеса, опыт давно работающих фирм. Если прогрессу можно способствовать – значит, надо способствовать. Вот только как?

У IT-компаний есть понятное желание припасть к целевой федеральной программе «Электронная Россия» и образовательным программам. Но есть и пессимизм относительно содержательной стороны федеральной программы и перспектив участия в ней новосибирских фирм. Настроение, что кто-то что-то нам должен выдать, ни к чему не приведет. По Библии, может, и должны. Но в реальности дело так обстоит: есть крупные корпорации и их лоббирование. Пробиваться надо, а до этого серьезно обсуждать, как это делать. Если плач – один из способов пробивания, то почему не плакать. Надо только понимать, что даже если удастся преодолеть монополизм Москвы и часть денег будет спущена на уровень Драчевского, то и здесь начнется то же самое. Справедливые тендеры – увы, не из этой жизни.

Содержательную сторону «Электронной России», наверное, поздно обсуждать. Задача сама сомнительна – потратить деньги на развитие информационных систем. Отсюда и абстрактные задания, вроде «повышения прозрачности Правительства». Как говорится, ни себе, ни людям. Наверное, полезнее было бы выделять средства казенным учреждениям на решение реальных задач, к примеру – «создать базу данных для адресной помощи льготным категориям населения». Но «Электронная Россия» – все же лучше, чем известная «скоростная магистраль», когда огромные деньги просто превратились в бездонную яму в центре Петербурга.

Много говорилось о «софтверном парке». Не очень понятно, почему надо это делать отдельно от Технопарка, который уже есть. Нет, на мой взгляд, особой разницы между производством софта и другой высокотехнологичной продукции. В идеале они вообще должны быть неразделимы. Разве что затраты на рабочее место программиста минимальны, поэтому софтпарк проще организовать. Это может быть просто удобная современная инфраструктура. Вроде автомобильной дороги, которой ведь все равно, что по ней возят и куда. Но возможно и какое-то большее содержание. В идеале, как это во всем мире сделано, «парки» могут быть той структурой, регистрация в которой открывает доступ к налоговым льготам.

Все страны, которые рассчитывают совершить рывок за счет информационных технологий, создали льготный налоговый режим для этой отрасли. Как говорилось на форуме, наши фирмы могут как-то конкурировать на мировом рынке только за счет того, что большая часть их финансовой деятельности проистекает «в тени». Призывая их к совести и уплате всех налогов, можно просто загубить потенциальную индустрию в зародыше. Это завод трудно сдвинуть с места, а носителю знаний и умений собраться – только подпоясаться.

Как снизить налоговую нагрузку? Я считаю, что софтверным фирмам следует дать реальную возможность пользоваться уже действующей упрощенной системой налогообложения, где налог берется с оборота. Это наиболее подходит там, где работают головы главным образом. Но закон ограничивает льготную категорию оборотом всего в 15 миллионов рублей в год – это ничтожная сумма. Как говорят, « власти хотят, чтобы от бизнеса остались одни киоски». Планку надо поднимать. Если боятся расширить эту практику на весь бизнес, то, действительно, можно сделать льготы только для софтпарков. Софтпарк как организация пусть несет ответственность за профиль зарегистрированных фирм.

В рассмотренном случае нужно всего лишь изменить параметры уже действующего закона. Но еще было бы разумным ввести реальную регрессивную шкалу социального налога. Опять-таки пусть только для софтпарков. Что мы тут имеем? Низкий подоходный налог привел к тому, что часть оффшорных софтверных компаний стала его платить в России, хотя имеют возможность в разных частях мира это делать. И социальный налог стали бы платить, будь он не нынешних сорок, а, скажем, двадцать процентов. Это ведь будут проценты с очень больших сумм, так что государство сильно выиграет. Можно вообще создать такие условия, что зарубежные фирмы софтверные будут у нас регистрироваться и здесь платить налоги.

Разумеется, в Новосибирске такие вопросы не решить. Но мы можем их сформулировать в виде законодательных инициатив и просить областной совет выступить с таким проектом на федеральном уровне. Пусть у нас сделают экспериментальную налоговую площадку – стала ведь Кантемировская дивизия базой для обкатки контрактной системы в армии.

У IT-фирм не должно создаться впечатление, что их хотят согнать вместе только для того, чтобы удобнее было стричь. Какие еще реальные преимущества могут быть у софтпарка? Ну, на выставках можно одним большим стендом выставляться. Говорилось, например, что парк как организация сможет оказывать услуги по сопровождению программ. Это сомнительно, потому что сопровождать свой продукт могут только сами разработчики.

Другое дело – привлекать инвестиции, поддерживать высокий уровень менеджмента. На форуме много говорилось о том, что хорошо бы подключить программистские фирмы к проблеме продвижения на рынок высокотехнологичных разработок СО РАН. Многие разработки могут стать продуктом только при должном математическом и программном обеспечении. Но надо понимать, что это вопрос инвестиций, которые придется искать. Они необязательно должны быть денежными – на первом этапе IT-компании могли бы, наверное, инвестировать свои умения и труд. Но это рискованно, продукт ведь надо еще продать. А это вопрос менеджмента. Я могу представить, что крупному бизнесу, тем же олигархам, могут быть выгодны инвестиции в науку при правильной организации всего процесса. Начинать нужно с менеджеров. В конце концов, почему бы не нанять иностранных специалистов, которые хорошо знают западный рынок и его нужды? Они могут работать на всех участников технопарка или софтпарка, причем оценка их труда обязательно должна идти от результата – притока заказов и инвестиций.

Еще один вопрос, ради решения которого стоит объединять усилия – борьба с пиратством. Вот, все говорят, что нужно идти на внутренний рынок с собственными программными продуктами. Но рынок в России состоит сейчас всего из двух крупных сегментов – программы управления бизнесом и юридические базы. Все остальное у нас пребывает в жалком состоянии. Причина этого – повсеместное распространение пиратства. Юридические базы развиваются исключительно потому, что их необходимо постоянно обновлять (спасибо родному правительству и Думе), и эту работу берут на себя исполнители. Серьезные фирмы должны быть постоянно в курсе изменений, поэтому и готовы платить за эти услуги. Системы управления предприятиями - сложный софт, там не обойтись без услуг по внедрению, обучению персонала. Просто так этот продукт не украдешь. Но уже программы по финансовому анализу гораздо более уязвимы для пиратства. Поэтому другие разнообразные сегменты программного рынка в России не развиваются. Некоторые говорят: «Зато за счет пиратства мы имеем самое передовое, они там еще обкатать не успели, а у нас уже есть». Но не бывает медали с одной стороной.

Другая сторона медали – наш внутренний рынок программного обеспечения почти отсутствует, и это не дает нашим разработчикам становиться на ноги. Все, что ни сделают, сразу воруется. Лексикон возник раньше Ворда и мог бы вполне конкурировать с ним на внутреннем рынке, но наши разработчики полностью лишены возможности возвращать затраченные деньги и вкладывать их в доработку программ. Даже на жизнь они не могут заработать. Вот и нет Лексикона. Так что зря стенаем, чтобы было свое – своего не будет. Майкрософт легко переживет те потери, которые он несет в России, но своих разработчиков мы подрезаем под корень. На мировом рынке тоже есть пиратство, но там доля ворованного продукта - процентов 30, а не 90, как у нас. Не потому, что они такие честные, а потому, что там государство строго следит, чтобы не воровали. А мы тут возмущаемся, когда в Америке судят российских хакеров-взломщиков… В России тоже в законах вроде бы понимание есть, что воровать нехорошо, а вот на практике прокуратура, которой отданы все права, не рвется серьезно к этому делу относиться. За ворованного поросенка посадят, а за диск с программой – не положено, она, якобы, мало стоит. Хотя не надо и Запад идеализировать. Там борются с пиратством еще и потому так усердно, что мощная софтверная индустрия лоббирует свои интересы, много вкладывает в пропаганду, в СМИ, в правоохранительные органы. А мы не можем, потому что слабые, а слабые, потому что не лоббируем. Стоит объединяться хотя бы для того, чтобы разомкнуть этот замкнутый круг.




	pr@sibakademsoft.ru		© 2001 - 2011 НП "СибАкадемСофт".

СОФТ - СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ТОВАР